English | Русский
Интервью проекту "Трибуны". Крылья Победы

У Пентагона в штате Аризона есть 309-я база реставрации и ремонта авиационной техники. На огромной территории там размещены более 4000 машин-пенсионеров, многие из которых (B-52, F-14) помнят Вторую мировую войну и еще способны летать. У нас тоже есть проект «Крылатая память Победы», однако беседа с руководителем проекта Борисом Осетинским была не только интересной, но и оставила ощущение горечи.

 

– Борис Леонидович, что значит «Крылатая память Победы»?

– Близится 65-я годовщина Великой Победы. Министерство обороны рассматривало возможность участия 10 раритетных самолетов в воздушном параде над Красной площадью – пролет фронтовых самолетов вместе с современными машинами.

– Однако что-то не слышу ноток радости в вашем голосе…

– У нас утрачена практически вся историческая техника. В основном в двух российских музеях хранятся 20 раритетных самолетов. Из них – только четыре летающие.

– Значит, в кино ненастоящие военные самолеты?

– Прилагаются огромные усилия, чтобы превратить, скажем, спортивные машины во фронтовые.

– Оставшееся число самолетов известно. А сколько же было выпущено боевых машин?

– За годы Второй мировой войны в СССР произвели их 142 тысячи (в Германии – 128 тысяч). К ним нужно добавить 18 тысяч самолетов, полученных по ленд-лизу. Они, кстати, тоже не уцелели.

– Что же случилось?

– Раритетных самолетов нет ни на аэродромах, ни в заброшенных ангарах, ни на базах хранения. На заводах и в КБ в конце 50-х годов перешли от поршневой на реактивную технику, и все чертежи периода Великой Отечественной войны были сожжены и уничтожены по причине секретности и из-за отсутствия места для хранения. С 1945 по 1975 год все фронтовые самолеты подверглись утилизации. В архивах осталась разрозненная и несистематизированная информация, которая недостаточна для восстановления машин. Поэтому в настоящее время единственной возможностью узнать, как выглядели наши самолеты, изучить их конструкцию, восстановить чертежи, технологии и документацию, остается активный поиск и извлечение обломков машин из болот, лесов и озер. Заодно надо выполнять и святой долг – похоронить пропавших без вести пилотов, оповестить их родственников. Причем надо спешить: через 5–10 лет не останется никого из тех, кто в 40-е годы создавал боевые самолеты. Да и ряды летчиков неумолимо редеют.

– Как расценить это – как разгильдяйство или нашу особенность – не ценить то, что имеем?

– Видно, все уверовали в то, что память о выигранной войне будет настолько вечной в наших мозгах, что незачем беречь ее материальные слагаемые – самолеты, танки…

– Проблема наверняка имеет и международный аспект.

– Совершенно верно. Бывшие союзники по антигитлеровской коалиции, да и не только они, не соглашаются с обвинениями в свой адрес в попытке умалить победу СССР в войне. В ответ заявляют: мы охотно покажем ваши фронтовые самолеты на своих авиашоу, направляйте их к нам. А нам нечего предложить, а следовательно, и показать.

– А как обстоят дела на Западе с историческими самолетами?

– Там около 1000 авиационных музеев. В США их – 600, в Великобритании – 300, у нашего соседа – Китая – 4. Даже Германия восстанавливает самолеты времен Второй мировой войны, убирая с них, разумеется, свастику. Реставрацией машин занимаются в Чехии, Польше, ряде других стран. Национальные коллекции, например, в Великобритании находятся под патронатом королевы, в США – администрации президента, Франции – правительства. И та техника работает.

В Великобритании ежегодно устраивается 10–12 авиационных праздников с историческим уклоном. Посмотреть на это зрелище собираются до 300 тысяч человек. Примерно такая же практика в США: благо база в Аризоне, о которой шла речь выше, всегда готова предоставить фронтовые самолеты. Словом, на Западе нет особых проблем с патриотическим воспитанием молодежи и наглядными пособиями, с помощью которых гораздо легче объяснить, кто выиграл войну. Молодежь видит рядом с собой ветеранов, а в небе – фронтовые самолеты. На земле – тысячи всевозможных сувениров, прославляющих авиацию и пилотов. Тут хочешь не хочешь, а станешь патриотом.

– Владимир Путин, будучи президентом, подписал поручение №740, касающееся проекта «Крылатая память Победы». С тех пор прошло три с лишним года. Как исполняется этот документ?

– Пока идет переписка в верхах. Нам от государства нужна не помощь, а изменение отношения к проблеме. В той же Великобритании коллекция раритетных самолетов располагается на государственных землях. Там не платят налогов, в том числе и транспортный. Видимо, считают, что фронтовой самолет – это не роскошь, как, скажем, яхта. Мы же платим даже за По-2. И за землю, и за аренду, и за все остальное платим по полной программе. Пробовали объяснять, что раритетный самолет предназначен только для показов, но, увы, все остается по-старому.

– А есть ли понимание в обществе?

– Пока слабоватое. Мы опираемся, прежде всего, на тех, кто сам влюблен в небо и в самолеты. Кто-то тратит деньги на виллы, антиквариат. А вот Александр Курылев восстановил По-2. Время от времени сам поднимается на нем в небо. Вадим Задорожный пока управляет вертолетом, но мечтает о самолете. А тем временем помог отреставрировать пять раритетных самолетов. Эта техника, к слову, находится в их собственности, мы берем ее на показы по договоренности.

– Если не удастся пролететь над Красной площадью, что предпримете?

– Попробуем совершить перелет по маршруту Москва – Минск. Или по маршруту Новосибирск – Москва. Ну а после праздника вернемся к будничным делам. Процесс реставрации исторического самолета занимает, к слову, от 2 до 5 лет.

Анатолий Шаповалов.

© 2010 Фонд “Крылатая Память Победы”. Все права защищены.